Entry tags:

история тибета

все обещался повторно выложить...

Андреев А.И. "Посольство западных буддистов" Н.К. Рериха, 1927 - 1928


В середине апреля 1927 г., когда караван Гомбодчийна - Чапчаева приближался к Лхасе, в том же направлении выступила еще одна экспедиция, возглавляемая художником-эмигрантом Н.К. Рерихом. О последней до сих пор принято говорить преимущественно как о научно-художественной экспедиции, хотя по существу это была религиозно-политическая миссия - "посольство западных буддистов к главе буддистов Востока", как называл её сам Рерих. Главная цель "посольства", по словам одного из участников К.Н. Рябинина, состояла в том, чтобы добиться от Далай-ламы согласия на "воссоединение восточных и западных буддистов" под эгидой Лхасы (1). В ходе торжественной аудиенции Рерих намеревался вручить Далай-ламе грамоту, содержащую его предложения, и вместе с ней преподнести специально заготовленный драгоценный "Орден Будды Всепобеждающего". В случае успеха миссии, т. е. согласия Далай-ламы стать единым главой буддистов Востока и Запада, он также предполагал сделать богатые пожертвования на дела веры трем главным лхасским монастырям - Дрепунгу, Сера и Гандану.

Идея подобного посольства родилась у Н.К. Рериха в начале 1920-х, вскоре после его эмиграции с семьёй в США. Вернее, её внушили или подсказали ему некие "махатмы" - гималайские учителя, но не прямо, а через его жену Е.И. Рерих, которая, как рассказывают, общалась с "махатмами" оккультными методами (посредством спиритических сеансов и телепатически). Цель же "махатм", насколько можно судить, состояла в создании нового миропорядка в Азии путем реализации идеи "мировой общины", которая отныне становится краеугольным понятием в учении Н.К. Рериха.

Будучи теософом и оккультистом, Рерих ничуть не сомневался в существовании "махатм" и в том, что получаемые от них послания содержат некую высшую, эзотерическую мудрость. Те же "махатмы", между прочим, "сообщили" Рериху, что в одном из прошлых рождений он был 5-м Великим Далай-ламой (2), и именно это обстоятельство скорее всего и подвигло художника и мистика выступить в роли главы западных буддистов. Хотя, строго говоря, Рерих и крошечная группа его сподвижников в Нью-Йорке, по сути, являлись не буддистами, а последователями теософского учения.
Задуманное Н.К.Рерихом путешествие в Лхасу, как показывает исследование В.А. Росова, было частью его "Великого плана" (опять же инспирированного "Махатмами") с целью объединения буддийских народов Азии "именем Грядущего Будды Майтреи" и создания Монголо-Сибирского государства - "Священного Союза Востока" - на территории от Алтая до Гобийской пустыни, при поддержке и покровительстве СССР (3). Известно, что Рерих, как и многие другие представители русской творческой интеллигенции, поначалу был настроен крайне враждебно по отношению к Советской власти, однако под влиянием "махатм" он в 1922-1923 гг. отбросил свой антибольшевизм и повернулся лицом к красной "Московии". Отныне всё, что делают Советы, вызывает у него не возмущение и протест, но искреннее сочувствие и энтузиазм. Но это и понятно, ибо осуществить задуманное без содействия большевистской России было немыслимо, тем более что Рерих собирался начать строительство своей "Новой страны" с приобретения у советского правительства сельскохозяйственных и горнопромышленных концессий на юге Алтая.

Кто в действительности стоял за спиной Н.К. Рериха и подвиг его на столь грандиозное и вместе с тем утопическое предприятие, иначе говоря, кто скрывается под масками рериховских "махатм" (если, конечно, считать, что созданный Е.П. Блаватской "миф о махатмах" имеет под собой какую-то реальность)? Американский исследователь Пол Джонсон в книге "Разоблачённые Мастера: Мадам Блаватская и миф о Великом Белом Братстве" пытается идентифицировать личности "тайных покровителей Блаватской" и называет имена возможных прототипов её главных учителей - махатм Кут Хуми и Мории. Это Тхакар Сингх Сандханвалия (основатель сикхской реформаторской организации "Сингх Сабха" в Амритсаре, тесно связанной с Теософским обществом Е.П. Блаватской) и кашмирский махараджа Ранбир Сингх (4).

Что касается собственно рериховских учителей - а это все те же Кут Хуми и Мория,- то тема эта является, практически, неисследованной, хотя для неё уже имеется некоторый материал. Так, по сведениям недавно рассекреченных материалов британской разведки, пристально следившей за всеми передвижениями семьи Рерихов, в окружении художника в 1920-е гг. постоянно находились индийские националисты-революционеры, например Дхан Гопал Мукерджи, член сикхской революционной партии "Гхадр" в США, близко знакомый с известным коминтерновцем М. Роем, Хари Говинд Говил (оба читали лекции в созданном Рерихом в Нью-Йорке Международном центре искусств "Корона Мунди"), Сумендра Натх Тагор (обучал Рериха индийской живописи в Калькутте) (5). Вполне можно предположить, что от этих и каких-то других деятелей индийского национально-освободительного движения и исходил изначальный импульс "великого переустройства Азии". Большое влияние на Рериха, несомненно, оказали и активно распространявшиеся тибетскими ламами (прежде всего последователями бежавшего из Тибета Панчен-ламы) буддийские пророчества о скором пришествии в мир будды Май-треи со своим воинством с целью сокрушить силы зла и восстановить на земле счастливое царство Шамбалы. Но главным для Рериха-мистика всё же были загадочные послания-инструкции облечённых "высшим" авторитетом "махатм", под влиянием которых он искренне уверовал в свою избранность, в свою историческую миссию - в то, что ему предназначено "свыше" стать "спасителем" азиатских народов, земным "царём Шамбалы" (!). Несколько забегая вперёд, отметим, что встречавшийся с Н.К. Рерихом в Пекине в конце 1920-х (скорее всего накануне его тибетской экспедиции) востоковед и сотрудник советского полпредства в Китае Б.И. Панкратов вспоминал впоследствии: "Художник хотел въехать в Тибет как 25-й князь Шамбалы, о котором говорили, что он придёт с севера, принесёт спасение всему миру и станет царём света. Носил он по этому случаю парадное ламское одеяние" (6).

В 1923 г. Н.К.Рерих, его жена и старший сын (Ю.Н. Рерих) отправились в Индию, намереваясь совершить оттуда большую экспедицию по древним оазисам Центральной Азии. Поселились они в небольшом городке Даржилинг в предгорьях Гималаев в доме, где некогда жил XIII Далай-лама. Год спустя Рерих неожиданно вернулся в Европу и Америку. В Берлине он посетил советское представительство, где имел долгую беседу с полпредом Н.Н. Крестинским и его секретарем Г.А.Астаховым. Об этом визите Крестинский немедленно сообщил Г.В.Чичерину, отметив в своём донесении, что посетивший его художник Рерих "настроен совершенно советски и как-то буддийско-коммунистически". У него "очень хорошие отношения с индусами и особенно с тибетцами", с которыми он объясняется при помощи своего сына-востоковеда (Ю.Н. Рериха), и он "осторожно агитирует там (на севере Индии,- А.А.) за Совроссию, обещает через своих американских корреспондентов (Лихтмана и Бородина) присылать нам оттуда информацию" (7).

Сообщение Крестинского весьма заинтересовало Чичерина. В ответном письме полпреду от 31 марта 1925 г. он настоятельно просил "не упустить того полубуддиста-полукоммуниста, о котором Вы мне в свое время писали... У нас до сих пор не было такого серьезного мостика в эти столь важные центры. Ни в каком случае не надо потерять эту возможность" (8).

По возвращении в Индию Рерих, однако, исчез из поля зрения Москвы почти на целый год. В апреле 1926 г. его экспедиция достигла Урумчи, столицы Синьцзяна. Здесь Рерих незамедлительно вступил в контакт с дипломатическим представителем СССР - генконсулом А.Е. Быстровым, которому раскрыл свои сокровенные планы - о том, что он собирается ехать в Москву для переговоров с советскими вождями, а оттуда через Монголию в Тибет, вместе с Таши-ламой (Панчен-ламой). Рерих также сообщил Быстрову о своей тайной связи с "Махатмами" - он часто получает от них "директивы" и теперь везет их послания на имя Чичерина и Сталина. Задачей "махатм", по словам Рериха, является "объединение буддизма с коммунизмом" и создание "Великого Восточного Союза Республик". Среди тибетцев и индийских буддистов, пояснил он, ходит "поверье" о том, что освобождение их от иностранного ига придет именно из России, "от красных",- из северной красной Шамбалы. С этой целью Рерих собирался "вытащить" Панчен-ламу во Внешнюю Монголию, чтобы оттуда вместе "двинуться духовным шествием для освобождения Тибета от ига англичан" (9).

В начале июня Рерих вместе с семьёю прибыл в Москву. Встретившись с Чичериным (13 июня), художник передал ему свою программу "буддийской революции" из девяти пунктов. Учение Будды, говорилось в ней, есть "революционное движение", Май-трея - это "символ коммунизма". Миллионы буддистов в Азии могут быть привлечены немедленно к "мировому движению в поддержку идеалов Общины". "Союз буддизма и ленинизма" потрясет Европу. Поводом же для выступления буддийских народов является "отъезд Таши-ламы из Тибета". А посему советское правительство должно предпринять немедленные действия, "полностью учитывая местные условия и пророчества Азии" (10).

Выступая в качестве посланца Гималайского братства "махатм", Рерих также передал Чичерину ларец со священной землей с места рождения Будды, якобы посланной "Махатмами" на могилу своего собрата, "Махатмы Ленина", и два послания тех же "махатм" - одно московским коммунистам, а другое лично наркому. Их авторы (скорее всего сами Рерихи, судя по стилистике писем) приветствовали все свершения большевиков, направленные на уничтожение старого мира, "во имя эволюции Общины", и обращались с конкретным предложением - если СССР признает буддизм "учением коммунизма", то общины Востока, насчитывающие сотни миллионов буддистов, окажут ему "деятельную помощь", дадут "необходимую мощь неожиданности" (11).

Идеологически сомнительный и откровенно авантюристичный план Рериха едва ли мог понравиться советскому руководству, особенно архиосторожному Чичерину, и тем более летом 1926 г., когда НКИД готовил к отправке в Тибет свою собственную миссию. Впрочем, нарком не усомнился в реальности существования гималайских "махатм". В своём письме секретарю ЦК ВКП(б) В.М. Молотову после встречи с художником он сообщал: "Там (в Северной Индии.- А.А.) имеются буддийские общины, отвергающие официальный ламаизм и стоящие на точке зрения первоначального учения Будды с его примитивным потребительским коммунизмом. Это способствует их симпатиям к коммунистической программе и к СССР" (12). Официального ответа на предложение "махатм", однако, он не дал, да и едва ли можно было ожидать, что Чичерин или кто-нибудь другой из советских вождей согласится признать буддизм "учением коммунизма", хотя бы на словах. Правда, некоторый интерес к планам Рериха проявил начальник иностранного отдела ОГПУ М.А. Трилиссер (13), чьё ведомство занималось внешней разведкой, но дальше этого, как кажется, дело не пошло. В то же время Рериху удалось вполне успешно завершить переговоры с Главконцесскомом (начатые еще в 1925 г. его американскими представителями Луисом Хоршем и Морисом Лихтманом) и получить концессию на разработку полезных ископаемых на Алтае в районе горы Белуха.

Находясь в Москве, Рерих, по всей видимости, обсуждал с Чичериным и Трилиссером свои тибетские планы, прежде всего довольно щекотливый в политическом отношении вопрос о возможном возвращении в Тибет Панчен-ламы. С одной стороны, такое возвращение было весьма желательным, поскольку контролировавший северо-восток Китая генерал Чжан Цзолин и стоявшая за его спиной милитаристская Япония стремились использовать Панчен-ламу для расширения своего влияния во Внутренней и Внешней Монголии (МНР), что представляло косвенную угрозу для СССР. Но, с другой стороны, поскольку разногласия Далай-ламы и Панчен-ламы не были урегулированы, самовольное возвращение последнего вместе с хорошо вооруженным отрядом сподвижников могло спровоцировать столкновение между сторонниками двух высших перерожденцев в Тибете (национальной и китаефильской группировками) с совершенно непредсказуемыми последствиями. Чичерин, конечно же, более всего опасался английского вторжения в Тибет в случае возникновения там беспорядков и смуты, что в конечном счете могло привести к аннексии Тибета Англией.

Прибыв осенью 1926 г. в Монголию, Рерих немедленно приступил к организации своей тибетской экспедиции, вернее "посольства", при этом он пытался подключить к своим планам монгольское правительство. Имеются сведения, что руководство МНРП обсуждало в конце 1926 г. возможность приглашения Панчен-ламы в Монголию и предоставления ему в стране временного убежища - идея, за которую особенно ратовал Цыбен Жамцарано (бурят-эмигрант, возглавлявший в 1920-е гг. Ученый комитет в правительстве МНР). Однако от неё вскоре отказались, посчитав, что "мир и дружба с Далай-ламой, стоящим у власти в Тибете, для Монголии гораздо важнее, чем дружба с не имеющим власти изгнанником Банчен-Богдо" (14). В декабре того же года П.М. Никифоров писал из Улан-Батора Чичерину: "Надо полагать, что дальнейшее пребывание Богдо в Китае может иметь для нашей политики во Внутренней и даже Внешней Монголии нежелательные последствия: Панчен-Богдо может быть легко использован Японией в своих интересах... Считаю, что его необходимо возможно скорее изъять из обихода японской и английской политики совершенно... Негласный представитель Далай-ламы в Улан-Баторе намекнул мне, что очень плохо, если Панчен Богдо не сумеет скоро вернуться в Тибет, что ему в Китае очень тяжело и что он сам хочет вернуться, но ему в этом мешают китайцы. Я полагаю, что, может быть, нам пора вмешаться в это дело в смысле содействия возвращению Панчена Богдо в Тибет и, если нужно, то помочь ему бежать из Китая" (15). Свой замысел Никифоров непосредственно увязывал с планами Рериха, хотя и не вполне был уверен в политической лояльности последнего.

Какой ответ Никифорову дал Чичерин, неизвестно. Мы знаем только, что попытки Рериха объединиться с Панчен-ламой не увенчались успехом, несмотря на то, что Панчен действительно помышлял о возвращении в Тибет и даже предпринял для этого некоторые шаги. В результате Рериху пришлось внести коррективы в свою тибетскую программу. Поскольку "поход" Панчен-ламы на Лхасу явно задерживался (хотя и не отменялся в принципе), он делает главной задачей своей миссии переговоры с Далай-ламой о воссоединении восточных и западных буддистов (16). Но зачем Рериху такое "воссоединение"? Ведь еще недавно он относился к Лхасе и царящим там порядкам крайне негативно и даже собирался низвергать буддийского первосвященника-англофила - с помощью Панчен-ламы. Вероятнее всего, Рерих хотел побудить Далай-ламу к реформированию тибетского буддизма (ламаизма) в том духе, как это происходило в 1920-е гг. в СССР (в Бурятии и Калмыкии) под руководством Агвана Доржиева, что опять-таки должно было бы привести к сближению буддизма и коммунизма. В случае его отказа Рерих собирался провозгласить себя главой западных буддистов - западным Далай-ламой. Можно, однако, сильно сомневаться в достоверности сообщения о том, что посетившие Даржилинг в 1924 г. "высокопоставленные" тибетские ламы "опознали" Рериха воплощением 5-го Великого Далай-ламы.

Посольство Рериха к XIII Далай-ламе, как известно, потерпело фиаско. Тибетские власти, получив от Бейли сообщение о том, что из Урги в сторону Лхасы движется караван американского художника, который в действительности является "красным русским" (17) , перепугались и немедленно блокировали рериховскую экспедицию на подступах к священному городу. Любопытнее всего, однако, было то, что "посольский" караван Н.К. Рериха вез партию русского оружия для Далай-ламы, закупленного тибетским представителем в Урге (дониром) у советского полпредства в Монголии (!) при посредничестве Ю.Н.Рериха, как об этом свидетельствует секретное донесение монгольского резидента ОГПУ Я.Г. Блюмкина (18). Британская разведка, как кажется, знала или, по крайней мере, догадывалась об амбициозном плане Рериха - его намерении провозгласить себя Далай-ламой (19) - и потому решительно вмешалась в ситуацию, чтобы расстроить новую интригу Москвы.

Главные итоги беспрецедентной "буддийской миссии" Н.К. Рериха - это полное разочарование художника-мистика в Тибете как духовной метрополии северного буддизма и в то же время не меньшее разочарование в коммунистической "Московии", не принявшей высшего руководства "махатм", и, как следствие, разрыв контактов с советскими вождями. В 1929 г. Рерих утратил свои концессионные права в СССР, однако не отказался от идеи строительства "Новой страны". Правда, теперь для осуществления "Великого плана" он будет искать покровительства и поддержки другой великой державы Запада - Соединенных Штатов Америки (20).

***

1 - Рябинки К.Н. Развенчанный Тибет. Подлинные дневники экспедиции Н.К. Рериха 1928 г. "Амрита-Урал", 1996. С. 349.
2 - Фоздик З.Г. Мои Учителя. Встреча с Рерихом. (По страницам дневников 1922-1934 гг.). М., 1998. С. 77,
143 (записи за 29 июля и 21 декабря 1922).
3 - Росов В.А. Николай Рерих. Вестник Звенигорода. Кн. 1: Великий План. СПб., 2002.
4 - Johnson Paul К. The Masters Revealed. Madame Blavatsky and the Myth of the Great White Lodge. State University of New York Press, 1994, P.5-6.
5 - OIOC C/P & J/12/291. Р. 2, 30. Донесение сотрудника разведслужбы правительства Индии (Intelligence Bureau, Home Dept.) Ф. Айсмонгера. Симла, 7 июня 1928.
6 - Кроль Ю.Л. Борис Иванович Панкратов (Зарисовка к портрету учителя) // Страны и народы Востока.
1989. Вып. XXVI. С. 90.
7 - АВПРФ. Ф. 04, оп. 13, п. 87, д. 50117, л. 13а. Письмо Н.Н. Крестинского Г.В. Чичерину, 2 мая 1925.
8 - Там же. Л. 14.
9 - А.ВПРФ. Ф. 0304, оп. 1, п. 4, д. 30, л. 76. Дневник № 4. Генеральному консульству СССР в Урумчи. Апрель 1926 г. (рабочий дневник А.Е. Быстрова), запись от 19 апреля 1926.
10 - См.: Росов В.А. Указ. соч. Т.1. С. 145.
11 - Там же. С. 180.
12 - Там же. С. 149.
13 - См.: Фоздик 3. В Москве и на Алтае с Рерихами (из дневника 1926 г.) // Рериховский вестник. Вып. 4.
1992. С. 34 35.
14 - АВПРФ. Ф. Секретариат Л.М. Карахана, оп. 10, пор. 178, пап. 32, л. 140.
15 - Росов В.А. Указ. соч. С. 62. Письмо П.М. Никифорова Г.В. Чичерину, 6 декабря 1926. 7-1 См.: Рябинин К.Е. Указ. соч. С. 349.
16 - См.: Сидоров В.М. Семь дней в Гималаях // На вершинах. М., 1988. С. 244-245.
17 - OIOC: L/P & С/10/1145. 06 обстоятельствах задержания каравана Н.К. Рериха говорится в письме тибетских министров Бейли от 16 октября 1928.
18 - См.: Защитим наследие Рерихов. Документы, публикации в прессе, очерки / Под ред. Л.В. Шапошниковой. Т. 1.М., 2001. С. 559.
19 - См.: Сидоров В.М. Указ. соч. С. 245.
20 - См.: Росов В.А. Николай Рерих. Вестник Звенигорода. Кн. 2: Новая Страна. СПб., 2004.
***
OCR по изданию: Андреев А.И., "Тибет в политике царской, советской и постсоветской России", СПб, Нартанг, 2006


в большом разрешении